Продолжаю слушать «Войну и мир»

и сравнивать впечатления со своими школьными. Второй том читается увлекательнее первого, наверное, потому, что светская жизнь Толстому удается гораздо лучше, чем военная.  Что здесь обратило на себя внимание.

Сцена с появлением Болконского во время родов маленькой княгини кажется списанной откуда-то из английского романа. Уж слишком роялем в кустах появляется Андрей. Это с одной стороны. С другой, мне показалось, что Толстой явно не знал, что делать дальше с этой странной семьей и предпочел тихонько убрать со сцены Лизу. Подумалось мне, что Лиза – это повзрослевшая Наташа, а две Наташи на одного Болконского явно перебор. С другой стороны, вероятно, он довольно последователен в выборе женщин одного типа – эдакие живчики, живчик и центры внимания, хотя обе явно не блещут умом. Т. е. это тоже такая жена — для гостиной (и, возможно, спальни), а не жена — друг и собеседник. Хотя трудно понять, чем могла 16-летняя девочка зацепить взрослого мужика, который в два раза старше нее, чтобы прямо вот бежать задрамши хвост и делать предложение. Интересно, о чем он вообще мог с ней разговаривать? Хотя, вот, опять же, Гумберт…

С другой стороны, и Денисов, и Курагин, и Пьер – они все очарованы Наташей, причем настолько, что готовы или почти готовы жениться, а они все существенно старше. Модное течение – заводить жену-куклу? Ну, допустим. Но складывается ощущение, что кроме этой деревенской дурочки вокруг вообще не было девушек на выданье.

А еще Наташа с Соней почему-то очень напоминают Пушкинских Ольгу и Татьяну. С той разницей, что Толстой выбрал первую.

Наташа все такая же самовлюбленная дурочка, привыкшая считать себя центром семьи (как мне казалось и ранее). Вообще удивительно, что она кажется привлекательной многим персонажам романа (и не только мужчинам). Обычно такого склада люди – с захлестывающими эмоциями, вечно радующиеся всему подряд, совершенно не понимающие, как другие могут не разделять их веселья – очень сложны в общении. От этой эмоциональности и прилагающейся к ней бестактности очень быстро устаешь. Тем интереснее было бы почитать о Соне, но увы, Толстой не практически не снисходит до внимания к этой девушке.

Интересно наблюдать за мальчиками. Здесь неожиданно совершенно современные характеры. Николай Ростов и Борис (послужив немного) очень быстро из милых домашних кроликов превращаются в условных студентов, которые, закончив столь же условный первый курс, вдруг осознают себя взрослыми, и понимают, что с нынешним их окружением у них теперь гораздо больше общего, чем с прежними друзьями, включая их отношение друг к другу. Это и правда часто бывает – такая смена «ближних кругов», да и коллеги по работе часто становятся ближе старых приятелей, хотя бы уже потому, что с ними проводишь несоизмеримо больше времени.

Отношение к армии, как к месту, где все просто и понятно в сравнении со светской жизнью и хозяйственными делами, тоже довольно показательно. И не только на примере Николая Ростова. Болконский также быстро утомляется светской жизнью, где слишком много обязанностей, людей и решений, и предпочитает уединение (как ни странно это звучит) в армии.

Пожалуй, меня несколько удивило столь скомканное и пренебрежительное описание масонства. Сплошная рациональность, никакой завлекательной мистики и таинств (точнее, они есть, но описаны, как детская игра, не более). Создается впечатление, что в ложу мог попасть любой, что туда заманивали практически, как в секту. А получать высшие знания отправляли, как в не особенно желанную командировку. Как-то все это мало вяжется с привычным образом масонских лож. Впрочем, Толстому, наверное, было виднее. Интересно, был ли он сам масоном?

Впечатлила бесцеремонность Берга. Он приходит к старшему Ростову и заявляет, что ежели приданое будет мало, то он на Вере не женится. И плюс требует дополнительно аванс на ближайшие расходы. А что, так можно было? Неужто такое считалось нормальным? Граф Ростов относится к этому разговору спокойно, обещает денег. Бедная Вера. Такое впечатление, что в семье Ростовых любят только Наташу и Николая. Остальные – по остаточному принципу. И это считается добрая и радушная семья. А вообще, я поймала себя на том, что постоянно путаю Берга и Бориса.

Позабавили стихи, написанные для Багратиона:

«Славь Александра век

И охраняй нам Тита на престоле,

Будь купно страшный вождь и добрый человек,

Рифей в отечестве а Цесарь в бранном поле.

Да счастливый Наполеон,

Познав чрез опыты, каков Багратион,

Не смеет утруждать Алкидов русских боле…»

Интересно, у них есть реальный автор или это творчество ЛН?

Впервые обратила внимание, что Андрей и Пьер в каком-то смысле антиподы. Андрей – суров и строг, он говорит, что мужики должны работать, иначе будут беспробудно пить, а всякие школы и прочее образование – нафиг им не сдалось. Но при этом он рачительный хозяин. Пьер пытается улучшить всем жизнь, обучить крестьянских детей, облегчить труд женщин и прочее, но при этом столь ленив, что не готов вникать ни во что вообще, и его благие помыслы оказываются в лучшем случае бессмысленными, а то и вредными, и остаются легкой и дешевой попыткой откупиться от своих грехов.

Андрей соглашается с Пьером в том, что «павшую женщину нужно простить», однако сам он это сделать не готов. А Пьер – вроде как да (при обсуждении Наташи с Анатолем). Но если задуматься, то оба они готовы прощать только чужих павших женщин. Как-то не особенно-то Пьер распространяет свое великодушие на собственную жену. Принято считать, что он умен. С этим трудно согласиться. Добр, тактичен – да, но не более. А стремление плыть по течению, чего бы это не касалось (от масонства до любых светских интриг) говорит о том, что он еще и безнадежно ленив.