Я тут прочитала совершенно гениальную книгу про философию современного искусства (" Каждый вдох и выдох равен Моне Лизе " — расскажу позже, когда восторг немного впитается), и вслед наткнулась вот на это: «Он был не просто евреем, а русским евреем, одержимым вопросами морали, самой возможностью того, что его искусство может выйти за рамки наслаждения и нести на себе всю полноту религиозных смыслов – по сути, весь патриархальный груз Ветхого Завета. Более того, он ждал, что его искусство достигнет этой цели в момент наивысшей кульминации американского материализма, когда в обществе исчезло всякое согласие относительно вероучения и соответствующего символизма, служивших предметом для религиозных художников прошлого. Осуществить свою задачу Ротко мог только чудом, а чуда, что вполне естественно, не произошло. Тем не менее соответствующие усилия художника выразились незадолго до его смерти в серии работ (1964–1967), заказанных ему семьей де Менил из Хьюстона в качестве объектов для созерцания в часовню Университета святого Фомы, не связанную ни с какой конкретной религией. Часовня Ротко Когда входишь в часовню Ротко , трудно удержаться от эмоций, поскольку эти громадные мрачные полотна, почти монохромные в своей передаче черного, красного оттенка увядшей сливы и отдающего стигийским холодом фиолетового, приобрели после смерти Ротко статус надгробных памятников. Беспредметные, бесформенные (если не считать форму рамы, в которую они заключены), почти лишенные внутренней связи (если не учитывать слабых намеков на тональные корректировки, рассчитанные на темноту), эти полотна демонстрируют поразительную степень самоотрицания. https://www.interior.ru/architecture/9548-chasovnya-rotko-v-hiyustone-otkrivaetsya-posle-rekonstruktsii.html Все, связанное с этим миром, из них ушло, оставив после себя одну пустоту. Та ли это Пустота, что является в видениях мистикам, или всего лишь эффектная театральная пустота, определить сложно; ответ будет зависеть от ожиданий конкретного зрителя. На деле часовня Ротко – последний безмолвный всплеск романтизма. Предполагается, что зритель должен обращаться к этим полотнам примерно так же, как обращались к природе стоящие над морем созерцатели на картинах Каспара Давида Фридриха: искусство, полностью уйдя в себя в припадке пессимизма, претендует на то, чтобы заменить собой весь мир». (с) Роберт Хьюз Видимо, Хьюза тоже стоит почитать хотя бы с точки зрения наблюдения за зоологом, который налюдает за обезьяной в ее клетке из прутьев современного искусства.