Яйцо, - удивилась старуха, обнаружив себя у подножия небольшого холма. Действительно, на вершине упомянутой возвышенности лежало золотое яйцо, такое большое, что из него вполне мог бы вылупиться цыпленок размером с корову. А сама скорлупа сгодилась бы на новое корыто. Впрочем, в данном конкретном месте корыто явно не требовалось. Вокруг холма плескалась вода, причем (она попробовала ногой, сняв лапоть) довольно холодная. - Прям, как у нас на Соловках, - удовлетворенно произнесла Старуха. – Интересно, чего это я тут делаю? У меня там любимая птаха не кормлена, корова не доена, Старик, опять же, без дела мается. Почто меня сюда занесло? - Кто назвал мое имя? – утробно и удивленно вопросил кто-то, словно из-под земли, а сама земля ощутимо дрогнула. – Кто звал Птаха? Кто к великому Богу взывал в темноте первозданного хаоса? Яйцо покачнулось. Старуха на всякий случай подперла его плечом. Жалко будет, если в воду скатится. Внутри было что-то теплое. Она огляделась, но темнота не позволяла увидеть никого и ничего, кроме яйца, которое вроде чуть светилось изнутри. - Я, милок, говорю, птаха любимая не кормлена. Курица моя, Рябой звать. Отличные яйца несет. Вот, как это, только помельче. А твою птаху как звать? - Я сам есмь Птах, женщина! – взревело из-под земли, и из-под яйца стали вырываться клубы дыма. - Бог я! Единственный, главный! Создал тут все из себя, Нута отринув чертог. - Петух? - Птах! – в голосе послышался гнев, а под яйцом мелькнуло пламя. Старуха обняла яйцо. - Чой-то я не пойму. Какой ты бог? Бога-отца знаю, Бога-сына знаю, Духа святого опять же, - старуха перекрестилась, а ты – который? Холм ощутимо дернулся и старуха плюхнулась на задницу. Яйцо треснуло. - Эй, женщина? - ты там в конец обнаглела? - – раздалось из глубины, - Что ты несешь ерунду, сущности множишь земные? Я тут единственный бог, землю создал под яйцо - плоти своей не жалел, между прочим, пожертвовал миру! И яйцо это тоже мое, как и все в этом месте безлунном! И унылом...Но это пока! Время дай и увидишь, что станет! Все тут – Я. И порядок и хаос, ПТАХ великий, вершитель судеб! - Так я и говорю, петух, - утвердительно продолжила Старуха. – Ежели сделал яйцо, значит петух. А где курица-то твоя? Не продашь? Ряба моя, конечно, хороша, но яйца мелковаты. - Нету куриц, смеешься? Все сам. - Батюшки-светы! И яичницу сам жаришь себе? - Сам варю я, и жарю, и парю, и еще заливаю льезоном! –прогрохотало снизу. – Постой! Какая яичница? - Так вот, смотри, у яйца-то снизу скорлупа уж дымится. В мешочек скоро будет. А может и всмятку. Ты как любишь-то? - Я всей душой возлюбил этот трепетный мир! – пафосно пророкотал Птах. - Да я не про душу, про яйцо тебе толкую! Дым под яйцом исчез. Холм замер. Но было поздно. Трещина увеличилась и верхушка яйца аккуратно отвалилась, словно ножом срезанная. Изнутри что-то ослепительно сияло и приятно грело. Старуха прикрыла глаза и потрогала отпавшую часть. Та была теплой, но не горячей. И на вид – чистое золото. - Птах, а тебе скорлупка-то поди не надобна? – заискивающе проговорила Старуха. – Я подберу, чего мусорить. - Забирай, неумолчная дева, в славу Ра ты мой дар благосклонный, да изыди уже, не мешай мне, только начал, а ты прицепилась! - Ра-.... - дость-то какая, - успела подумать Старуха, хватая скорлупу двумя руками, в этот момент оставшаяся часть яйца распалась и выкатился огненный шар. - Боже, спаси и сохрани, - только и успела она промолвить, прикрываясь новообретенным тазом от полыхающего огня. *** - Эй, старая! – послышался окрик Старика. Куды ты пропала-то? Кричу-кричу. Колобок с окошка укатился, не могу найти. - Да вот, за тазом ходила – ответила та, недоуменно оглядываясь. – А то сколько прошу тебя корыто сделать, все впустую. Белое море тихо катило волны на берег, к берегу летела древняя птица Гоготун.