?

Log in

No account? Create an account

Отпечатки лап домашней кошки

и хвоста

Реквием
kagury
Requiem aeternam dona eis, Domine
Покой вечный дай им, господи

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket Михаэла родилась и прожила значительную часть своей жизни в небольшом немецком городке, где все еще ходят на воскресные проповеди, а священник – не только духовное лицо, но и друг, и учитель, и судья, и врач. Она, как и ее родные, верит в Бога. Это не только часть ее жизни, но и кусок счастья, которое имеет счастливое свойство оставаться незыблемым и надежным, пока на стене – распятие, а молитва достигает своей цели.
Ее семья достаточно строга, но пуританское воспитание – не синоним жестокого. Скромная одежда и молитва перед едой, не мешает сестренкам весело смеяться и греться в лучах родительской нежности. Однако, не все просто. У Михаэлы – эпилепсия. Стабильность образа жизни вкупе с таблетками и молитвами сводят этот недуг практически на нет, и к 20 годам припадки становятся столь редки, что девушка решается на отважный шаг (кстати, твердость в достижении цели - свойство христианского воспитания?). Она заочно сдает экзамены, поступает в университет, и объявляет родителям о том, что уезжает из дома в другой город.
Мать – категорически против (девочка остается без присмотра, без заботы, да еще в такой дали, и ведь в конце-концов, она больна), отец – тихонько поддерживает дочь, но так или иначе, семейный скандал не удается остановить. Материнская ярость сменяется тревогой, и мать, наконец, решается отпустить дочь. И даже отдает ей свои четки – как оберег и талисман. Но, похоже, что этот талисман впитывает в себя и силу материнского проклятья, пусть невольного, пусть непрозвучавшего…
Ночью Михаэла переживает первый за последние несколько лет припадок. Четки выпадают из ее рук. Ее находит отец, они ничего не говорят матери, и… Было ли это ошибкой?
Утро она встречает уже в новом городе. Новая жизнь, новые друзья, новая любовь. Слишком много счастья сразу, слишком много эмоций, слишком много жизни. Слишком много голосов. Она слышит их постоянно, особенно когда остается одна. Точнее, она уже почти не может остаться одна. ИХ становится больше с каждым днем.
Что это? Следствие эпилепсии? Месть высших сил за изменение образа жизни? Она пытается спросить у Бога, читает жития святых, беседует со священником. Этот путь всегда помогал ей. Но сейчас он ведет в тупик. Она не может молиться, четки выпадают из рук…
В нашем мире есть дружба, любовь, вера. Но он слишком современен, чтобы справиться с силами мира иного. Изгнание бесов – это темная сказка средневековья, или все же – единственный путь к спасению? Голоса – это иллюзии запутавшегося мозга или то темное, что живет в каждом из нас, и вылезает порой в ночных страхах и неоправданных вспышках гнева?
Как встать рядом и протянуть руку помощи? И если Бог – есть любовь, то почему этой любви не хватает на всех?
Неужели, и правда, «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Покой принадлежит человеку, а воля – Богу? Избавление от страстей, смирение – переход к тихому счастью растения в горшке?
Но мы любим тех, кто предпочитает три года питаться кровью, а не триста лет падалью, кто готов подарить миру мгновение света, вместо долгих сумерек.
Потому что мы – люди?


Это строгий и суховатый фильм без голливудских улыбок, взрывающихся машин и спецэффектов. Зато здесь есть актеры и они здесь живут. Внутри. Не играют,именно живут.
Скупость красок. Яркость эмоций. Почти без слов.
Это фильм об одиночестве. О любви. О дружбе. О семье. О религии. О бесах. О непостижимом. О беспомощности каждого из нас. О силе каждого из нас. О выборе.
Это почти притча.
Это фильм из тех, что становятся классикой кино.

Особо рекомендуется.

Плюшкиничество - это болезнь или?
kagury
Я довольно спокойно выкидываю ненужные предметы типа "пятая крышка от кастрюли, пропавшей три года тому назад", а также прочие баночки, сумки без молний, ботинки "почти модные во времена моей прабабушки", конспекты лекций по диф. уравнениям и даже старые любовные письма (иногда в порыве ярости).

Но! Я патологически не способна выкинуть книжку. Хуже того, имею склонность собирать все, попадающие мне на глаза. Т.к. класть уже некуда, свожу на дачу.

"Капитал" Маркса (вместе с 5-ти томником истории КПСС) хранила в гараже, пока гараж не сгорел. Кстати, убедилась, что рукописи не горят. Это правда. Плюньте в глаза тому, кто скажет обратное.
Т.к, диван, стол, велосипед, колеса, почти антикварного вида санки и прочий хлам внутри гаража преобразовался в копоть и пепел. А "Капитал" (не смейтесь) - только слегка закоптился.

Последняя книжка, которую я приволокла домой, называлась "История ведьм".

Наверное, надо к врачу.