kagury

Categories:

Как я учила плавать утят и другие сальские истории

Нынешняя жара в Москве что-то совсем уже выходит за рамки приличий. Все-таки, 35 градусов в тени – это перебор даже для такого любителя погреться, как я, закаленного детством в Ростовской области. Пожалуй, немного расскажу про эти деньки, чтобы отвлечься от нынешнего перегрева. 

Мой дедушка родом из Сальска. 

Железнодорожный вокзал, фотография из интернета
Железнодорожный вокзал, фотография из интернета

Это небольшой и очень теплый (во всех смыслах этого слова) южный городок, затерянный в бескрайних степях, с обязательной главной улицей Ленина, симпатичным железнодорожным вокзалом и даже собственной картинной галереей. Неподалеку течет река Маныч, где раньше было полно рыбы и раков. Но мое детство большей частью проходило в доме у дедушкиной сестры бабы Сони, куда мы с дедушкой и бабушкой каждое лето отправлялись погреться на солнышке и поесть фруктов. И если бы у меня спросили, в какой период я больше всего хотела бы вернуться, то, наверное, это было бы лето в Сальске. Потому что для городского ребенка это было сплошное приключение. 

Ну, во-первых, мы жили в настоящем доме! Это значит, что во дворе росли деревья, в будке жила собака, а у дома были чердак и подвал, куда можно было залезать. На чердаке было сумрачно и пыльно, зато каждый найденный там предмет казался настоящей археологической находкой. А стать археологом было самой большой мечтой в те мои 4 года. Это же настоящие древние предметы находить!

Такие же собственные дома были у всех дедушкиных родственников. А мне еще повезло в том смысле, что в те годы я оказалась единственным мелким ребенком среди сонма взрослых, поэтому мне доставались первые абрикосы, первые черешни, да и разрешали мне практически все. В том числе – залезать на все деревья, на все чердаки и во все подвалы. 

В доме прадедушки был самый старинный чердак, на который кроме меня, кажется, никто не лазил на тот момент уже лет 20. В воздухе висела сверкающая на солнце пыль, аккуратно были разложены тряпочные мешочки. Разумеется, я рассчитывала найти внутри старинные монеты или драгоценности, но оказалось, что мешочки наполнены какими-то семенами и сухими травками. Кто был у нас в роду собирателем трав так и не выяснилось, хотя на вакантную роль ведьмы мой прадедушка сразу же предложил свою жену, одарившую его взамен убийственным взглядом. Уже будучи постарше, я кое-что выяснила про эти мешочки, но это длинная история, которую я расскажу как-нибудь в другой раз. На чердаке также нашлось самое настоящее деревянное колесо от телеги! Такое тяжеленное, что я даже сдвинуть его не смогла. Забравшийся следом за мной (под причитания моей бабушки: «ребенок провалится куда-нибудь на этом прогнившем чердаке») кто-то из родственников попытался колесо вытащить, но с трудом смог его слегка приподнять. Взрослые потом поражались, кому пришло в голову (и кому хватило сил) на чердак его запихнуть. 

Конечно, я мечтала найти что-нибудь по-настоящему древнее. Старинную книгу, письмо, посуду, нож или мешочек с золотыми монетами. Впрочем, последнее увлекло также и моего дядю. И он как-то согласился слазить вместе со мной в подвал в надежде на спрятанное там наследство. Я целеустремленно убеждала его, что это лучшее место для хранения сокровищ. Но найденный мной под крыльцом лаз оказался для него узковат, и он в какой-то момент надежно там застрял, проклиная мои фантазии и собственную доверчивость, пока окружающие дружно хохотали и убеждали его использовать приличные выражения при ребенке.  Конечно, никаких сокровищ мы не нашли, да и не было их никогда в семье прадедушки, но желания залезать на чердаки это у меня не убавило. 

Подвалы, впрочем, тоже были хороши. Но если на чердак я обычно лазила, как была, то есть чаще всего в трусах и сандалиях (бабушка считала, что летом ребенок должен по максимуму обрести солнечно-воздушные ванны и выдавала мне цивильную одежду в виде платья, только когда мы шли в гости, на рынок или после ванны), то насчет подвала она была строга. Приходилось одевать обязательную кофту, потому что в подвале всегда было прохладно. Наверное, градусов 20 в сравнении с 35 на солнышке. Там не было шансов найти что-то древнее, но зато радовали глаз ряды трехлитровых банок огурцами, помидорами, перцами, компотами из вишен, алычи и абрикос, вареньем из упомянутых фруктов, шматы сала, мешки муки и прочая снедь, которой рекомендовано было пребывать в прохладе. А еще там были меловые стены и ощущение древнего подземелья! 

Но справедливости ради надо сказать, что пребывание в пределах дома было редкостью. Хорошо, если в неделю раз удавалось кого-нибудь уговорить разрешить мне залезть на чердак. Я бы и сама залезала, но лестница нужна была длинная, поднять ее я могла, а вот дотащить – уже нет. Так что остальное время я проводила во дворе. Но это тоже было увлекательно. Можно было есть вишневую смолу, лазить за тютиной или рвать огурцы в колючих листьях. 

Но первое, что следовало сделать – подружиться с собаками. У бабы Сони жили тогда Дружок – мохнатый симпатичный бело-рыжий пес и Кукла – короткошерстная коричневая дворняга с занудным характером. В отличие от нынешних собаковладельцев, тогдашние особого умиления перед животными не испытывали, и держали собак ради охраны дома, а вовсе не любования для. Псы жили в будках, получали на обед миску борща (о борще как-нибудь потом тоже расскажу) и кусок хлеба, и были вполне счастливы. Понятно, что когда я приближалась к псине с куском привезенной из Москвы копченой колбасы в руке, то животное уже на втором бутерброде соображало, что это мелкое двуногое вполне полезно, и с ним лучше дружить, чем его облаивать. Вообще, собак я всегда боялась. Но не сальских. Те всегда уважали моего дедушку, и за счет этого и меня тоже. Обычно где-то на третий день (и четверть батона колбасы спустя) собаки ко мне привыкали, не лаяли, разрешали себя гладить и вообще были лапочками. 

Мне же было всегда жаль, что животные сидят целый день в будках, и как-то я уговорила бабу Соню разрешить мне взять Дружка на прогулку. А надо сказать, что прогулки с собаками в тех местах были дивом невиданным. Обычно собак один-два раза в неделю отпускали на ночь побегать и, всласть поносившись ночью, они прибегали к утру немного растрепанные, обычно грязные, но страшно довольные. Баба Соня их привычно обругивала, мыла водой из шланга, после чего псы встряхивались, обсыхали и отправлялись в свои будки до следующего собачьего выходного. У собак были цепи, но поводка в природе не существовало. Так что я привязала Дружка к своим прыгалкам, и мы пошли гулять на улицу. Сначала все шло хорошо, я гордо шагала по улице с собакой, удивленный Дружок смирно шел рядом. Но его хватило ненадолго. Осознав, что он за калиткой, он бодро поволок меня в соседний переулок, пометил столб, обнюхал куст полыни, впечатлившись собачьими новостями, напрочь забыл про то, что на другом конце поводка у него человеческий ребенок и со всех лап рванул привычным ему маршрутом. Тут надо признать, что я как-то не учла относительных размеров себя и собаки (мы тогда были примерно одинаковые, по весу уж точно), и от неожиданности выпустила из рук импровизированный поводок. Дружок даже этого не заметил, взмахнул хвостом и помчался по улице, наслаждаясь неожиданно обретенной свободой. А я рванула за ним, с ужасом осознав, что упустила собаку и она сейчас потеряется! В общем, минут двадцать беготни по окрестным переулкам, и Дружка я таки отловила (когда он соизволил обратить на меня внимание), хотя он явно был против того, чтобы так быстро возвращаться домой. Но я крепко вцепилась ему в ошейник и поволокла домой, от которого мы с ним удалились довольно далеко. Даже мимо молодого бычка прошли, а бычок по моим меркам был уже за пределами ближнего мира. Для понимания ситуации, мне тогда было 4 года, Дружку, наверное, примерно столько же, но никому из взрослых даже в голову не приходило, что ребенка надо сопровождать на такой прогулке и что он вообще может потеряться. 

У бабы Сони все было прекрасно, но кроме собак никто не жил, не считая соседских котят. Но котята не имели особого желания заходить к нам во двор, особенно с учетом того, что я сразу же ловила кого-нибудь из них. А вот в доме у тети Кати обитали утята, цыплята, котята, в общем – было кого потискать. Я была в восторге от этой живности, когда их всех увидела, и мне разрешили приходить и играть с мелюзгой, когда я хочу. Первый раз меня сводила бабушка, второй - за мной пришла тетя Катя, а на третий я сообщила, что и сама прекрасно дойду, дорога простая. Все были только рады, что не надо тащиться с ребенком по жаре, а можно сидеть под навесом и наслаждаться беседой и холодным квасом. Впрочем, надо отдать должное моей бабушке, излишняя тревожность никогда не была ей свойственна. Тетя Катя жила примерно в 20 минутах ходьбы от дома бабы Сони. Надо было выйти на большую улицу, пройти три переулка, затем свернуть в четвертый, пройти его и там уже повернуть на нужную улицу. Самым страшным по дороге была стая гусей, которые обычно паслись в луже посреди дороги. Гуси были с меня ростом, там что приходилось обходить их по большому кругу. 

Я доходила до тети-Катиной калитки, стучала, хозяева закрывали своего здоровенного пса типа алабая (с ним мне не разрешили экспериментировать колбасой), и запускали меня внутрь. И ребенок исчезал на несколько часов в недрах птичника, изредка выбираясь в малинник, чтобы подкрепиться. С этой точки зрения я была идеальной девочкой. Мне надо было днем открыть калитку, а вечером ее за мной закрыть. Остальное время меня не было ни видно, ни слышно. Все было хорошо до тех пор, пока я не решила научить утят плавать. Уток выращивали на еду, они были, вообще-говоря, индоутки, и бассейн для них никак не предполагался. Максимум – лужайка с травой. Но я же знала, что утки должны плавать! Это же во всех книжках написано и на всех картинках нарисовано. Нашла большой таз, натаскала в него черпаком воды из колонки, наловила штук семь утят и запустила их в воду. 

Выглядело это примерно вот так, только утята были поменьше. фотография из интернета
Выглядело это примерно вот так, только утята были поменьше. фотография из интернета

И в общем, у птиц были все шансы научиться грести ластами, если бы тетя Катя не застала нас за этим занятием. Она пришла в ужас, тут же выловила мокрых пушистиков, которые на радостях помчались к маме под крыло, и объяснила мне, что эти утки не умеют плавать, и им это не нужно, так как они могут утонуть. До сих пор не знаю, правда ли это, но свои тренерские амбиции мне пришлось оставить. 

Тогда я перешла к эстетике. В книжке Носова про инкубатор, которую я тогда читала, была прелестная картинка, изображавшая очаровательных желтых цыплят с красными бантиками на шее. Цыплят у тети Кати было в достатке, разве что ловить их было сложнее, чем утят, они были немного взрослее, поэтому шустрее и иногда клевались. Но меня это не останавливало. Я выпросила у бабы Сони несколько лоскутков ткани и нарезала их на ленточки. В очередной свой визит я потратила около получаса, гоняясь за цыплятами (меньше не казалось несерьезным) и, отловив штук пять, привязала ленточки им на шеи. В общем, это был тот самый момент, когда впервые понимаешь, что не надо верить всему, что пишут в книгах. А тем более тому, что там рисуют. 

Это не та самая картинка, но смысл ясен
Это не та самая картинка, но смысл ясен

Цыплята с бантиками выглядели прекрасно, но явно не разделяли моего художественного вкуса. Сначала они просто недоумевали, что это у них на шее, но через некоторое время, когда первый шок прошел, они принялись клювами стаскивать с себя эти лоскутки со всем возможным остервенением, на которое способен детеныш курицы.  Стало понятно, что еще чуть-чуть и они просто удушат себя, так что мне пришлось снова их ловить и освобождать от бантиков. Что было уже куда труднее, так как цыплята запаниковали, и мало того, что не хотели идти ко мне в руки, но и еще и порядочно затянули узлы своими клювами. В общем, мне пришлось порядком поволноваться, но все птицы были благополучно спасены и возвращены в курятник. Хорошо, никто из взрослых не видел, а то мое счастливое время в курятнике сразу бы закончилось. 

Вообще, вспоминая то время, я с высоты уже нынешних своих лет поражаюсь, как легко все тогда жили в плане отношений взрослый-ребенок. В мои 4 года меня спокойно отпускали одну идти длинным маршрутом по улицам, разрешали часами возиться в одиночестве на чердаках, никто не переживал, что я могу свалиться с дерева, переесть немытых абрикос или  тютины (которую я очень любила), что меня цапнет на руку рак или я подавлюсь рыбной костью (с мясом в Сальске всегда было не очень, а вот рыбы много). Единственное, чего мне не разрешали, это брать пистолет, который всегда висел у дяди Гены над столом (он был милиционер). Но винтовку дедушка мне давал и даже учил стрелять (он был ворошиловский стрелок), но мне было жаль воробушков, так что я эту возможность упустила. 

Но в Сальске случалось еще очень много всего интересно. Рассказывать?


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded